Вы серьезно думаете, что сегодня где-то живет дирижер, который способен слушать музыку так, как её слышали Моцарт или Бетховен? О какой «аутентичности» здесь может идти речь? Это просто смешно. Каждое индивидуальное прочтение – это только отражение дирижерского представления о том, как та или иная партитура должна звучать. Это все непередаваемо субъективно. И когда дирижер на подиуме танцует, заламывая руки, а музыканты на него даже не смотрят, это смешно и волшебно одновременно. Во-первых, смешно, потому что работа дирижера не в том, чтобы плясать на подиуме, а чтобы задавать темп и помогать вовремя вступать тем группам инструментов, которые не слышат в больших оркестрах своих коллег на другом конце сцены. Пляши тут или размахивай руками – толку никакого. Это работа на публику, и это главный признак эмоциональной неудовлетворенности дирижера: как говорил Караян, после начала выступления оркестра сильно махать руками уже поздно: хвататься за голову и прижимать руки к груди нужно во время репетиций, а не тогда, когда зал заполнила публика. Никогда не надо работать на публику: это снижает градус концентрации на материале, с которым ты работаешь. Из очень интересного интервью, взятого Курмачёвым у Риккардо Мути в Зальцбурге. Читая этот абзац, вспоминала свою балетную рубрику:)